Argentina
Аргентина! Ямайка! Прав ли ты был перед самим собой, когда говорил мне эти слова, не видя меня, и представляя меня не ту, которая есть на самом деле, а несуществующую? То есть я настоящая тем самым вышла из разговора, и я несуществующая тоже, потому что не существую. Ты говоришь о любви, хотя о любви ты не говоришь, но произнося не слово «люблю», а другие слова, ты все равно говоришь о ней. Перевоплощаясь в других мужчин, встреченных мной случайно и не отпущенных моим сердцем, ты говоришь мне о том, что мы суждены друг другу, но особенно - так, чтобы встречаться только на ниточке взгляда, страшно протянутой из зрачка в зрачок.
Вот я иду легко, напряженно готовясь обернуться к новой твоей игре, и сразу же включиться в нее, на то я и есть я. Я, знающая Тебя и совсем не знающая Меня. Поэтому не знающая, чем все обернется на этот раз.
Об этом чудесно поет Пресли, и хотя я не знаю английского (да и глупо было бы предположить, что для того чтобы понять, о чем он поет, нужен английский), я понимаю ВСЕ… Дело тут не в словах, а в звукосочетаниях, этот неведомый язык, это переплетение МИГОВ, когда сочетаются миг голоса и миг мелодии, миги инструментов - и это все одна буква этого языка. А в этом языке - только может быть одно слово. Или два. Или три.
Слышишь ли ты издалека эту ночь, которая тихо сидит у подножия разведенных мостов в одном далеком городе? Она холодная и ВЕТЕРНАЯ, но она одна среди других ночей, потому что ты не спишь, а смотришь в ее глубокие пустые глаза. А сакс совсем сошел с ума, как музыкант ушел из зрения, и пес ничего не говорит.
Когда ты пьешь, неужели не понимаешь, что это просто вода течет по трубе, и ей там КРУГЛО? Мой дурачок, ты совсем не знаешь жизни. Как, впрочем, и я, потому что не была водой…
Глупо скрываться, я прошу, прими одно обличье - НАВСЕГДАННОЕ. Мне одной. Я устала. Эк цеффед. Приди. Я дарю свою любовь всем, кого принимаю за тебя (вариации на тему Ахматовой). МОЙ - always.
Ну вот, теперь всем кажется, что я сошла с ума.
